Здравствуйте, отец Иннокентий! С большим интересом читаю Ваши ответы на вопросы, очень печально, что православие у нас понято немногими, и “малое стадо” Христа действительно очень мало. Позвольте в этой связи поделиться с Вами вот чем. Не так давно я разговаривала с одним сектантом, бывшим тяжелым наркоманом. Когда он понял, что находится в окончательном тупике, то по наитию души пошел в православный храм, постоял там, послушал непонятные ему песнопения... и ушел. Он так и не понял, зачем туда приходил, а на исповедь к священнику встать ему никто не подсказал. Тут-то его и подобрали сектанты. Сейчас он несколько лет не употребляет наркотики, женился и “спасается” у методистов. Приведу личный пример: несколько раз звонила я сама в Свято-Никольский храм, чтобы узнать расписание богослужений. И почти каждый раз стойким неприязненно-раздражительным тоном служащая мне отвечала, что настоящий прихожанин должен знать такие вещи. Но ведь я и звоню-то потому, что не знаю. А ведь кто-то только-только начинающий послушает такое, пожмет плечами, и отложит свой первый шаг к спасению надолго, а, может быть, и навсегда. Как-то прочитала у диакона Андрея Кураева, что наша самая лучшая, ищущая и думающая часть молодежи оказывается, как правило, в сектах, потому что их некому встретить в наших православных храмах. И правда ведь, на богослужениях не так много встретишь молодых людей.Простите, пожалуйста, если у меня получилось резко. Что Вы думаете по этому поводу? С уважением.

Здравствуйте, Ольга! Прежде всего, вспоминаются слова, сказанные Богом святому Антонию Великому в откровении. Антоний переживал, думал, как спасутся другие люди, и Господь ему ответил: «Антоний, думай о себе». В этих словах главная мысль: нам неизвестны пути и действия Бога, которыми Он спасает всякого человека. Спасение – это дело Божие, не человеческое.

С другой стороны, каждый из нас, являясь орудием в руках Промысла Божия, становится свидетелем о Нем. Через нас Господь может привести человека к покаянию, в церковь. Но если из-за нас случаются соблазны, то горе тому, через кого эти соблазны приходят, как говорит сам Спаситель. Грубость и озлобленность в церкви недопустима. Если какая-то вахтерша или лампадница позволяет ее себе, то таких людей надо «попросить»… К сожалению, эта болезнь еще жива среди некоторых работников в церковных лавках и на приходах. Как с ней бороться? Об этом настоятелям приходов архиепископ Вениамин уже не раз говорил на собраниях, призывал внимательно относиться к подбору кадров. Не думайте, что церковные власти не знают этой проблемы. С другой стороны, надо понимать, что сейчас в храмы идут разные люди и пытаются установить там свои порядки и правила. Прежде всего это касается поведения во время службы (бесконечное хождение «с раздвинутыми локтями»), формы одежды (особенно летом идут полуобнаженными, в шортах) и т. д. Естественная реакция на это: предупредить человека, что в церковь так не ходят. Вопрос только в том, как это сказать, как научить.

В церкви свой богослужебный язык, складывавшийся веками. Да, мы понимаем, что сегодня он малопонятен людям, уходящим от национальной языковой традиции. Сейчас действительно встала проблема новых славянских переводов наших богослужебных текстов, приближенных к грамматическим формам современного русского языка. Но это будет все-таки красивая славянская речь. И такое сложное дело как переводы не может случиться быстро. Поэтому пока нужно постигать основы церковно-славянского языка. В принципе частое чтение молитв и хождение в храм внутренне открывают понимание языка церкви. Что делать для молодежи? Не будем говорить вообще обо всей молодежи, давайте о тех, с кем мы лично знакомы, мы кто ходит в храм. Давайте будем тем, кто тянется к церкви понимать, что там священник говорит «паки и паки миром Господу помолимся» и др. Сейчас выпускаются молитвословы с параллельными пояснениями на русском языке – их тоже нужно использовать.

Но если сердце человека не хочет – ничего и не поможет ему остаться в церкви. Может быть, он уйдет в секту, где все понятно и просто. Здесь надо смотреть на то, почему современные секты так популярны, какими методами они привлекают к себе. Это же очень сильно влияет! Сектантство повсюду в мире растет. Это симптом общей болезни человечества – обмирщения духовной жизни, которую воспринимают как средство для достижения земного счастья. Вы хотите, чтобы и православная церковь стала такой же «своей» для мира?

Не согласен, что в секты уходят самая лучшая молодежь: всякая там есть. Гораздо больше молодежи равнодушной к религиозной жизни. В православные храмы молодые люди идут, не надо сгущать краски. Это видно по крещениям. Пусть не много, как в какой-то секте. Но кто пришел – значит, это серьезное, не минутное увлечение религиозностью, а серьезное желание вести духовную жизнь. Мы должны отдавать себе отчет в том, что православие действительно сложно и того, кто хочет его понять сразу, за одно мгновение, ждет разочарование. Но ведь в церковной жизни есть и разные уровни воцерковленности: один только свечки ставит, другой уже и исповедуется часто, третий в монашество идет и т. д. И всех церковь как любящая мать принимает. Не хватает у молодежи сил стоять по три часа на молитвах - за них родители и бабушки молятся. Наступит время, они вырастут, у них тоже будут дети и внуки, тогда и они будут семейными молитвенниками. (Это я говорю о тех, кто воспринимает православную веру серьезно). К другим – церковь обращает свою проповедь, формы ее должны меняться и постепенно меняются, когда временем проверяются. «Имеющий уши слышать, да слышит».

Кстати, сейчас в разных городах открываются православные молодежные движения. Во Владивостоке создано братство православных следопытов, при гимназии. Постепенно церковь находит формы проповеди среди молодежи…